Славянская мифология. ч.VI.

, Мифы  •  207
Чертог Мары
Продолжение. Читать с самого начала…

8. Как правительница зимы, Царицей кощеева царства стала.

А в это время брат Горына Кощей почувствовал, что случилась беда, обиделся он на ратников ирийских, и решил отомстить за родича своего. Сам то он тоже был бессмертным, потому и не боялся битвы с богатырями, даже при том, что им помогали Стрибог, Свентовит, Даждьбог и Семаргл. Вылетел он из подземелья, и начал швыряться огромными скалами в обидчиков. Стал огнём их поливать и пеплом засыпать. Молниями стрелять и ядовитым зельем кропить.
Воины ирийские секут Кощею голову, а на её месте новая отрастает. Рубят руки, а из плеч другие появляются. Даждьбог своим копьём его к скале пришпиливает, а Кощей, словно из горячего воска сделанный,  на бок повернётся, и с копья соскакивает.
Тогда Даждьбог примчался в Ирий, да прямиком к младшей дочери Лады к Маре-Морене наведался. Говорит, мол, ты Мара все секреты смерти ведаешь, может быть знаешь, где смерть Кощея спрятана?
— Ведаю. За то меня ведьмой и величают. Только негоже солнечному воину про то говорить. Не всем о таких тайнах ведать без вреда для себя положено.
— Помоги Моренушка Кощея одолеть. Лишь о том тебя прошу, чтобы лихо запереть. Ведь не будет никому житья спокойного ни на Земле, ни в Ирии.
— Крепок ты Даждьбог, и могуч. Но даже такому молодцу как ты, не справится с ношей такой страшной тайны. Никто не может знать секрета смерти. Ни своей, ни чужой.
Потом вздохнула тяжело Мара-Морена, и от дыхания её, трава и цветы на лугу инеем подёрнулись. Молча встала она на радугу, и по ней на землю спустилась. Прошла в самый дремучий лес Лукоморья, где была избушка одной из дочерей Вия – Яги, которая на Земле всей нежитью командовала.
В той избушке подпол есть, через который можно в навий мир спуститься. Яга Виевна открыла подпол Маре Свароговне, и та пошла подземными дорогами прямиком к чертогу Кощея Чернобоговича.
А Зорька, Вечорка и Полуночка уж совсем воевать устали. Кощей уже решил было, что победа на его стороне, как вдруг вышла перед ним Мара-Морена, и говорит:
— Довольно! Хватит понапрасну браниться. Возьми меня в пленницы, а молодцы пусть своими делами занимаются. Не то всем худо будет. И нам и человекам в особенности.
Обрадовался Кощей, потому что биться ему совсем уже не хотелось, потому, что ленивый он больно был. Взял Мару под руку, и повёл свои покои показывать.
А богатыри пошли выход из тёмного царства разыскивать. По дороге встретили они дерево дивное, которое растёт вверх корнями. В кроне его гнездо птичье, а под кроной наги и аспиды ползают. Вдруг из гнезда один из трёх птенцов выпал. Уже набросились на него аспиды с нагами, но богатыри не позволили злу совершиться, и забрали от них птенца. Назад в гнездо его посадили.
В тот миг задрожала кругом земля, раздались под сводом земным крики жуткие, зашаталось чудесное дерево. Это летела домой, махала крыльями птица Могол с железными когтями. Та самая, что родилась в начале мира из железного яйца. То её гнездо было на дереве.
Села на пол перед богатырями, и говорит:
— Благодарствую вас, добры молодцы. За спасение сыночка моего, просите, чего пожелаете.
Поклонились птице Могол богатыри, и попросили выход из подземного царства указать. Посадила к себе на спину птица Могол трёх богатырей и полетела из подземелья к выходу. Снаружи их три девицы дожидались, царицы медного, серебряного и золотого царств. Поблагодарили они птицу Могол, и отправились туда, откуда Горын похитил трёх цариц. Пока шли к дому, три богатыря с царицами полюбились, и по пришествии сыграли три свадьбы в один день. Пир горой был три дня и три ночи. А через девять месяцев каждая царица родила по одиннадцать сыновей.
А Мара, после спасения богатырей, пришла с Кощеем в его чертог, богато украшенный ворованными златом, серебром и самоцветами. Устроили пир без гостей, и сорок дней яд пили и лягушками с червяками закусывали. Под землёй время иначе течёт, седмица как один час чудится. На сороковой день захмелел Кощей, начал Мару за коленки щупать. А та как даст ему по перстам серебряной ложкой, да говорит:
— Кощей! А знаешь ты, охальник, что я за смертью твоей пришла? Я ведь ведаю про заветное яйцо.
— Ы-ы-ы-ы!!! Тише! Эта тайна только тебе, мне и Макоши известна. Молчи, кабы кто чужой не проведал.
— Ладно. Только ты мне за моё молчание дай власть над твоим царством вместе с тобой поровну. Хочу быть царицей всех трёх царств. Правью и Явью я уже владею, дай мне власть и в Навьем царстве.
— В Прави ты не главная. В Яви только зимой силу имеешь, а в Нави никогда власти не получишь, покуда я здесь соуправитель.
— Тогда возьми меня в жёны, лихой Кощей. Будем вместе царствовать. Вы с братцем Вием будете дела свои вершить, а я серпом буду нити жизней человеческих перерезывать, там где Доля и Недоля узелки поназавязывали. Мои служанки станут и тебе служить. Ну же! Соглашайся.
Почесал Кощей свою голову лысую, и решил, что Мара нравится ему даже без яда. «А давай»: — Говорит.
На свадебном пиру Мара подсыпала в кубок Кощея своих трав волшебных, и когда тот выпил, так немедля забылся беспробудным сном.
Отнесла Морена Кощея в пещеру тайную, заковала цепями железными, заговорёнными, которые  ни одному смертному не разбить, и заложила вход плитами каменными, а сама пошла из Нави — его царства прочь.
— Не тебе, Кощей Чернозмеевич, мне указывать! Насовсем не могу я тебя погубить, не могу разбить яйцо заветное, Родом в начале мира рождённое, — великая сила сокрыта в том яйце! Зато сидеть тебе теперь в темнице сырой долгие годы безвылазно. А в твоём царстве Кощеевом я хозяйничать буду, если пожелаю.
Руна Мары-Морены.
У выхода из подземного царства великаны Дубыня, Горыня и Усыня сильно удивились, увидев Морену Свароговну. Хотел было Усыня змеёй оборотиться да загородить ей дорогу, но та лишь цыкнула на него, и, поджавши хвост, убежал змей-великан.
Морена,  перешла речку Смородину по Калинову мосту, по которому свободно ходят лишь мёртвые, да и то в одну лишь сторону, и вернулась обратно в Ирийский сад.
А в Навьем царстве остался всего один из сыновей Чернобоговых – Вий. Но он света ясного не видел, поэтому самолично никогда в Явное царство не поднимался. Да и нужды особой не имелось в том. В Яви осталось несколько сынов Горына – Змеев. Человеки их по отчеству и называли: — Змей Горыныч.
Правда, со временем змеи те измельчали, голов у них всё меньше становилось, пока, в конце концов, не осталась всего одна. Да и размером уступали они своим предкам. Тех же, что огнём дышать умели, в последний раз встречали ещё до того, как великий потоп случился.

9. Рождение Перуна и зверя Скипера.

«И вот Матерь Сва бьет крылами
По бокам Своим с двух сторон,
Как в огне, вся сияя светом.
И все перья Её – прекрасны:
Черемные, синие, рыже-бурые,
Желтые и серебряные,
Золотые и белые.
И так же сияет, как Солнце-царь,
Летает по солнопутью,
И так же сияет седьмой красотой,
Завещанной от Богов.
И Перун, увидев Её, возгремит
Громами в том небе ясном».
(Велесова книга)
В то время, когда Лада рожала Перуна, в Ирие случился настоящий переполох. Горы закачались, гром разгремелся, озёра заштормило, травы полегли. Так появился на свет младший сын Лады, сильный, буйный, беспокойный непоседа Перун, как Макошью было завязано. Словно молния, сын Сварога Перун-громовержец явился на радость человекам, и на страх врагам человеков.
Когда родился Перун, закричал он на весь свет во весь голос. И от этого крика Перунова расплескались моря, стали рушиться скалы, засверкали огни между тучами. И тогда отец небесный Сварог стал баюкать сына могучего — ударял тяжким молотом в небесный свод, чтобы громы гремели на небе, чтобы гул стоял по всей земле: — «Баю-бай, баю-бай, спи Пернатый, засыпай».
Перун
И под громовые раскаты заснул Перун, успокоился. И проспал три лета и три месяца.
Как проснулся Перун, закричал опять. И тогда отец Сварог вместе с Семарглом Сварожичем отнесли его в небесную кузницу. Там раздули меха, разожгли огонь и на том огне стали закалять стали молодого Перуна. Закаляли огнём, обливали водой, чтобы стал Перун крепче крепкого, сильнее сильного.
Когда закалился Перун, попросил отца своего Сварога: — «Дай, тятенька, мне палицу стопудовую и коня который меня выдержит»!
Дал Сварог сыну стопудовую палицу да привёл молодого жеребчика, чтобы конь тот вместе с Перуном рос, чтобы был ему первым помощником.
Тогда пошёл Перун по Ирию, и давай палицей размахивать направо и налево. Покрушил всё, что на пути встретил. А Сварог его пожурил, мол, не для того тебе сила дана, чтоб крушить, а для того, чтоб защищать от ворогов то, что бессмертным и человекам дадено.
— Скоро вырастешь, и быть тебе тогда громовержцем, повелителем грома и молнии. А ещё будешь повелевать окиянами и всей стихией водной. Индрик – зверь будет тебе служить, чтоб правил ты токи подземные — колодцы да криницы.
Как услышал про то Чернозмей, впал в отчаяние. Как так, неужто молодой выскочка будет подземными токами править! Горына сожгли, Кощея заточили, теперь на воды тёмные замахнулись! Обиделся, и сотворил зверя Скипера лютого.
Скипер. Изразец девятнадцатого века.
Была у того Скипера голова как у льва, шерсть медная, копыта и кожа железные, а на хвосте жало, как у пчелы, которое ядом всех поражало. Рыло  у Скипера как острое копьё, уши как стрелы, на львиной голове рога, а ноги как четыре столпа. Ростом был с гору Скипер-зверь, а пасть у него как ворота, в которые целое стадо коров проходит. Умеет он шипеть по-змеиному, и свистеть умел по-соловьиному, и реветь по-звериному, отчего леса к земле преклонялись, реки из берегов выливались, травы сохли в полях, а с гор камни огромные сыпались.
Начал Скипер по Земле разгуливать, великие беды творить. Уцепился за тучи рогами и полез в царство Прави. А там, в Ирийском саду собирали цветы три девицы,  Перуновы сёстры: Леля, Жива и Морена. Дыхнул на них Скипер, и они без чувств на землю попадали. Схватил их в охапку,и ну тикать в навье царство, покуда не прищучили.  Превратил красавиц в трёх волосатых чудовищ, и с тех пор не стало на земле ни любви, ни весны, ни зимы, ни лета. Нарушилось всё в царстве Яви.
Пошёл Скипер за новой добычей. Смотрит, кто-то играет у камушка, стопудовой палицей размахивает. Пригляделся Скипер-зверь, а то Перун молодой своей силой тешится. Удивился Скипер, присел на пень, и говорит:
— Эй, мужик! Я тебе горы золотые обещаю. Стань моим помощником. В моём царстве либераль, демокрасьон, трали-вали… Что ты будешь там, в рабстве прозябать?
Засмеялся Перун, аж закашлялся. Говорит в ответ:
— Мой отец Сварог, моя Лада — мать, и я никому не служу. И служить не собираюсь. Лишь во имя Рода-Слова я готов на сподвижничество. Да ещё ради матушки моей Лады и батюшки Сварога.
Пошла пена изо рта Скипера. Затрясся он и завыл на весь Спас. Секите его, кричит, дремучего, изрубите в бефстроганов. Накинулась тёмная рать. Только не берут Перуна их мечи и когти острые, ни царапинки они на теле не оставили. Захотел тогда утопить Перуна Скипер-зверь в океане-море, но и воды морские не берут Перуна — не тонет он в волнах высоких. Хотел сжечь Перуна Скипер-зверь, но и подземный огонь не берёт Перуна.  Не горит он, не пламенеет. Тогда выкопал своими рогами Скипер яму глубокую и столкнул в неё Перуна-воина. Заложил ту яму щитами дубовыми, камнями стопудовыми, закрыл дверью железной, засыпал песками сыпучими и, усевшись сверху, и говорит:
— Не видать тебе Перун, света белого. Всё, спёкся.
Перун заснул глубоким сном, а Скипер воцарился в Яви. Человеки ничего не поняли. Они думали, что так положено, и просто терпели.
И пошла тогда Лада к Макоши, что плела в Ирии нити судеб вместе с Долею и Недолею, чтобы рассказать, что на Земле творится. Лада ошеломлась от того рассказа и стала нити живые перебирать в руках. Подумала-подумала, и говорит:
— Только буйный твой сын Перун, может со Скипером справиться. Так завещано Родом всесильным, и так нитями моими завязано. Отыщите братца Перуна пропавшего, тогда обретёт он силу для победы над Скипером.
Тут же сразу начался переполох на всём своде небесном. Громы, молнии, вода полилась на землю. А из туч вылетела птица Сва. Раньше то её Славой называли, а потом стали говорить просто: — Сва.
Птица Сва
Сва посадила на спину Ладу, и полетела к Сварогу. Прилетели, и Лада говоит:
— Тятя, подними все свои дружины. Нужно срочно сына твоего, Перуна вызволять.
Сварог загудел на гуслях тревожную песню, и на звуки ей прибыли птицы Алконост, Сирин, Стратим, Даждьбог, Хорсъ, Семаргл и Стрибог.
Прочесали все царства вдоль и поперёк, но нигде не нашли братца Перуна. Облетели они все океаны-моря, но и там Перуна не заметили. Стали горы облетать высокие чудо- птицы, но даже своим острым зрением не сумели углядеть они и следов Перуна пропавшего.
Лишь у входа в пещеру тёмную копошилось стадо змеиное, а рядом сидел Скипер-зверь. Как увидел он вещих птиц, поспешил убраться восвояси, от божьих взоров подальше  за хребты неприступные, в тёмное ущелье.
И тогда поняли боги: где-то рядышком запрятан Перун, где-то здесь их братец схоронен. Тут ударились оземь волшебные птицы и обернулись бессмертными. Алконост стала Дажьбогом и Хорсом, птица Сирин – Велесом и семарглом, а Стрибогом стала птица Стратим.
— Где Перун, брат наш, отвечай зверь Скипер!
Но ни звука в ответ не слышалось. Хитрый Скипер под землю ушёл, даже носа своего не показывал! И тут, на Перуново счастье, из-за быстрой речки, из синей дали прискакал Перунов конь. Тот самый, Сварогом подаренный.
А в небо взвился орёл, подручный Перуна, чтоб показать то место, где его хозяин захоронен. Дунул Стрибог посильней,  и вмиг во все стороны разлетелись пески сыпучие. Ударил мечом Даждьбог, и развалилась дверь железная, раскидал Хоре камни стопудовые, раскалил Семаргл пламенем двери железные, а Велес щиты дубовые одним ударом разнёс в щепки.
А внизу в холодной яме спал Перун беспробудным сном.
Стали думать, как же им разбудить брата, как же им оживить бога могучего. И тогда в небеса поднялась вещая птица Гамаюн. Привязали ей бочку под крылья, чтобы набрала в Ирии вещая птица священной сурьи, и наказали ещё, чтобы в клюве принесла птица Гамаюн с Рипейских гор живой воды.
Понеслась быстрее ветра птица Гамаюн, полетела в Ирий, зачерпнула бочкой сурьи, а в клюв набрала водицы живой. И вернулась обратно, донесла свою ношу братьям Сварожичам.
Омыли Перуна живой водой, открыл глаза громовик, засмеялся, белому свету радуясь. Поднялся на ноги крепкие, расправил плечи широкие, и стал Перун краше прежнего. За триста лет вырос Перун, возмужал, выросли у него усы золотые да серебряная борода.
Тогда поднесли родные родичи Перуну испить священной сурьи, принесённой с Рипейских гор. Выпил сурьи Перун и почувствовал в себе молодецкую силушку.
— Не сбылось твоё, Скипер, пророчество, — молвил Перун, вижу я белый свет, по земле хожу, и гляжу на Солнышко.
И ответили ему братья Сварожичи:
— Спать бы тебе, Перун, вечным сном, если б мы не пришли на выручку. Принимай вторую чарку!
Выпил Перун вторую чарку священной сурьи и почуял в себе такую великую силищу, что мог бы он сдвинуть с места всю купол небесный. По колено ушёл в землю Перун. Тогда дали ему выпить священной сурьи остаток.
— Что теперь ты чувствуешь, братец?
— Чую, что силушка уполовинилась. Ровно столько её теперь, сколько надобно. Вот теперь поквитаюсь я со Скипер.
Перун сел на коня своего любимого, и поехал в Ирий к Ладе матушке, чтоб спросить изволенья на бой со Скипером. Лада благословила сына, и сама его собрала на битву.
И сверкнула на небе молния, и ударил в землю громовой раскат.
Читать продолжение…

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники


Рекомендуем почитать

Новости партнеров